Каждый новый день в этом металлическом гробу приносит всё больше вопросов и загадок, которые Райленд вынужден разгадывать ценой неимоверных усилий, балансируя на грани безумия и отчаяния. Он изучает бортовые журналы, расшифровывает обрывочные записи погибших коллег и пытается восстановить хронологию событий, приведших экипаж к гибели, одновременно сражаясь с собственным разумом, который предательски отказывается выдавать самые важные секреты прошлого. В этом кошмаре одиночества и неопределённости, когда каждый шорох системы может означать как спасение, так и неминуемую смерть, Райленд начинает замечать странности, необъяснимые с точки зрения простого везения или технических неполадок. Ему всё чаще кажется, что он не один на этом корабле-призраке: то тень мелькнёт в конце коридора, то система связи зафиксирует сигнал, который невозможно идентифицировать, то в показаниях датчиков жизнеобеспечения промелькнут аномалии, говорящие о присутствии ещё одного живого существа на борту. И тогда перед Райлендом встаёт новый, ещё более пугающий вопрос: действительно ли он единственный выживший, или же вместе с ним по тёмным отсекам корабля бродит нечто (или некто), чьё присутствие способно либо подарить ему надежду на спасение, либо окончательно лишить рассудка и уничтожить последние крохи человеческого в душе, затерянной среди звёзд.

Оказавшись на передовой, Гавриил неожиданно для командования обнаруживает, что его вековой охотничий опыт стоит целого армейского устава. Он видит то, чего не замечают молодые офицеры, читает ландшафт как раскрытую книгу, а его винтовка, привыкшая бить зверя с первого выстрела, теперь находит цель там, где другие не видят даже силуэта. Не спрашивая и не желая званий, Гавриил возглавляет группу снайперов — разношёрстный отряд мальчишек, вчерашних студентов и рабочих, которые ещё не научились различать ложную тишину перед атакой и не умеют ждать часами, не шелохнувшись. Ему, молчаливому таёжнику, который всю жизнь разговаривал скорее с ветром и зверем, чем с людьми, теперь предстоит сделать самое трудное: не просто научить молодых бойцов стрелять, маскироваться и выживать — научить их сражаться так же хладнокровно и эффективно, как охотится он сам. В наставники ему достались необстрелянные мальчишки, у которых руки дрожат в первый раз, а лица ещё помнят мирную жизнь. А фронтовая реальность такова, что цена неверного шага — чья-то смерть, и Гавриил понимает: чем лучше он выучит их сейчас, тем больше из них вернётся домой после войны. Но где-то там, в хаосе отступлений и наступлений, возможно, бродит его собственный сын, и старый охотник краем уха ловит каждый слух, вглядывается в каждое лицо, оставаясь прежде всего отцом, который ищет своё дитя посреди ада.

Воссоединившись с тренером Сэмми — тем самым наставником, который когда-то вылепил из него легенду, который знает каждую его слабость и каждую скрытую силу, — Пэттон начинает подготовку, которая становится для него не просто физическим испытанием, а настоящей духовной битвой. Сэмми, сам давно отошедший от дел, соглашается вернуться в этот жестокий мир только ради Стоуна, но предупреждает: Грау — не просто боец, он убийца в октагоне, и он не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить своего соперника на глазах у всего мира. Пэттон, который когда-то ушёл из спорта, потому что понял, что победы больше не приносят ему радости, а боль от ударов заглушает только тоска, снова вступает в эту игру, зная, что на кону стоит не только его жизнь, но и его наследие. Каждый удар груши, каждое утро на пробежке, каждое посещение спарринг-партнёров напоминает ему о том, кем он был и кем ему предстоит стать снова — монстром, которого боялись, легендой, которую помнили, и братом, который не простил. По мере того как день боя приближается, напряжение нарастает, и Пэттон, глядя в зеркало, видит не просто стареющего бойца, а человека, готового пожертвовать всем ради одного удара, который вернёт ему не только пояс, но и честь. И когда в день финальной схватки он выйдет в октагон, напротив него будет стоять не просто чемпион, а воплощение всего того зла, которое он поклялся уничтожить, и тогда мир увидит, способен ли Стоун подняться из пепла, чтобы снова стать легендой, или же этот бой станет его последним падением.

Матвей Кузьмин, понимая, что любой отказ будет означать немедленную смерть, подчиняется приказу. Он не спорит, не пытается бежать — внешне старик выглядит покорным и напуганным, каким они и хотят его видеть. Всю ночь, под завывание метели, когда даже волки попрятались по норам, Кузьмин ведёт вражеский отряд сквозь бездорожье, через замёрзшие болота и лесные чащобы. Он идёт медленно, уверенно, выбирая не самые лёгкие, но, как кажется немцам, самые скрытные тропы. Снег слепит глаза, холод пробирается под шинели, и солдаты уже начинают роптать, но старик упрямо ведёт их дальше, в темноту, так и не сбиваясь с курса. Враги не подозревают, что он задумал: они видят в нём лишь послушное орудие, инструмент, но на самом деле каждый шаг, каждый поворот в этой проклятой метели приближает их не к советским тылам и не к лёгкой победе. Старик ведёт их туда, где нет выхода, где вместо беззащитного тыла их ждёт засада, а заснеженный лес превратится в братскую могилу. Он делает то, что уже делал один русский крестьянин триста лет назад — жертвует собой, чтобы враг не прошёл дальше. Метель не стихает, ночь не кончается, и у немцев ещё остаётся шанс что-то заподозрить — но время работает на Кузьмина, потому что истинный путь, который он выбрал, закончится не там, где они ждут.

Оказавшись на воле в мире, который без неё сильно изменился, Надя сталкивается с равнодушием, бюрократическими преградами и собственным бессилием. У неё нет ни денег, ни жилья, ни связей, ни даже чёткого плана поисков — есть только отчаянная решимость и смутные, часто обрывочные сведения, которые удалось собрать по крохам ещё в тюрьме. Люди, к которым она обращается за помощью, либо отворачиваются, узнав о её прошлом, либо просто не верят, что у бывшей заключённой могут быть какие-то родительские права. Всё меняется, когда на её пути неожиданно появляется Андрей — новый знакомый, человек, который, в отличие от остальных, не спешит осуждать и не боится испачкать руки о чужую боль. Единственный, кто протягивает Наде руку помощи, становится для неё не просто попутчиком, но, возможно, последним шансом отыскать малыша, пока время и безразличие окружающих не стёрли последние следы. Вместе они начинают трудное, полное ловушек и моральных дилемм расследование, в котором каждый новый шаг приближает Надю либо к воссоединению с ребёнком, либо к ещё более страшной правде — о том, что некоторые ошибки не исправить даже ценой новой свободы.

Пока окружающие — от полиции, бессильной перед цифровой анонимностью, до простых пользователей, требующих справедливости, — пытаются понять, кто стоит за этим потоком агрессии, становится ясно: разоблачение этого человека может обернуться неожиданными последствиями для всех. Каждая новая жертва, каждая новая провокация лишь запутывает след, заставляя сомневаться в тех, кому ещё вчера доверяли. Подозрения падают на старых врагов, обиженных фанатов, даже на близких друзей — и чем дольше хейтер остаётся неуловимым, тем больше людей оказываются втянутыми в этот водоворот недоверия и страха. Но когда, наконец, появляется шанс вычислить его, когда следователи и добровольцы из мира IT приближаются к разгадке, встаёт вопрос: что, если этот человек — не безликий тролль, а кто-то из своих? Что, если его мотивы — не просто желание посеять хаос, а глубокая, личная боль, которая требует мести? И что произойдёт, когда правда выйдет наружу: станет ли это концом кошмара или лишь началом новой, ещё более страшной главы, где уже не будет анонимности, но будет настоящая, живая ненависть, перед которой бессильна любая модерация?